Скачать

Актуальные проблемы современного старообрядчества (на примере Красногорского района УР)

Дипломная работа Ивановой Натальи Александровны студентки 6А группы исторического факультета

Глазовский государственный педагогический институт имени В. Г. Короленко

Глазов, 2007.

Введение

О старообрядчестве в наши дни услышишь не столь часто. А было время, когда о приверженцах этого христианского направления не смолкала молва. На них с опаской поглядывали русские самодержцы. Их предавали проклятиям православные священнослужители. О последователях «старой веры» складывались легенды, к их жизни и быту обращались писатели и художники. И не счесть, сколько самых невероятных слухов ходило о старообрядцах в народе…

Старообрядчество было крупнейшим в истории России религиозно-общественным движением. В нем отразился стихийный, неосознанный, облаченный в религиозную оболочку протест, порожденный социальными противоречиями самодержавно-крепостнического строя и идеологическим засильем господствующей православной церкви. В течение трехсотлетней эволюции общественно-политическое содержание этого протеста менялось в зависимости от изменения социального состава движения, конкретной исторической ситуации и расстановки классовых сил.

Старообрядчество возникло в XVII столетии, в новый для России период истории, который характеризовался слиянием областей, земель и княжеств в единое целое, вызванным «усиливающимся обменом между областями, постепенно растущим товарным обращением, концентрированием небольших местных рынков в один всероссийский рынок».(1) Это был период зарождения буржуазных отношений, которые, в свою очередь, требовали политической централизации.

Классовые противоречия того периода и явились наиболее глубокой причиной раскола русской православной церкви и возникновения старообрядчества.

Централизованное государство нуждалось в централизованной церкви, которая составила бы часть государственного аппарата и безоговорочно поддерживала царскую власть.

Решением всех вопросов, связанных с преобразованием церкви, занялся патриарх Никон. Осуществление церковной реформы в условиях сложных переплетений классовых интересов и столкновения классов повлекло за собой раскол русской православной церкви, распад ее на официальное православие и ту его ветвь, которая впоследствии составила старообрядчество.

Эволюция старообрядчества представляет большой интерес для специалистов, изучающих современное состояние религий в России. Кризис «старой веры» отличается рядом весьма интересных и характерных особенностей. Старообрядчество, как религиозное направление, оказалось менее устойчивым, чем православная церковь. Религиозные перегородки, воздвигнутые «старой верой» в далеком прошлом, не выдержали новой, социалистической действительности. Глубокий кризис старообрядчества, вызвавший значительное сокращение численности и отход молодежи, распад многих общин и почти полное исчезновение некоторых мелких толков и согласий привели к тому, что в послевоенное время многие специалисты в области научного атеизма высказывали ошибочное положение о полном исчезновении и распаде этого религиозного направления.

В популярной атеистической литературе долгое время преобладало мнение, что старообрядчество является разновидностью сектантства. Обрывочные и поверхностные сведения о старообрядцах нередко помещались в брошюрах или статьях, посвященных сектантству. Старообрядчество характеризовалось как исключительно консервативное религиозное направление, последователей, которых отличает невежество и фанатизм. К числу таких работ, достаточно типичных и характерных, можно отнести брошюры И.Н. Узкова «Что такое религиозное сектантство» (М.,1956) и Е.А. Тучкова «Сектантство и его идеология» (М.,1955), Е. Ефимова «Церковники и сектанты в Удмуртии» (Ижевск, 1960).

Общая характеристика современного состояния старообрядчества дается в книге А.Е. Катунского «Старообрядчество» (М., 1972). Автор приводит ценные сведения, относящиеся к характеристике религиозных пережитков в старообрядчестве. Однако Катунский склонен к чрезмерному обобщению своих личных наблюдений. Нельзя согласиться с мнением автора о том, что сложный процесс трансформации современного старообрядчества следует расценивать только как проявление приспособленческих тенденций.

В работе «Современное старообрядчество» (М.,1979) В.Ф. Миловидов показывает основные тенденции эволюции старообрядчества в послевоенный период. В приложении дан словарь основных старообрядческих течений, толков и согласий, что позволяет читателю получить необходимую справку по тем толкам и согласиям, характеристика которых отсутствует в тексте.

Труды Ю.М. Ивонина «Старообрядцы и старообрядчество в Удмуртии» (Ижевск, 1973) и «Христианство в Удмуртии» (Ижевск, 1987) дают краткую историю христианских церквей и сект на территории Удмуртии, определяют социальную сущность православия этого времени, автор пытается раскрыть причины появления старообрядчества в России, состояние религиозной деятельности их в Удмуртии.

В настоящее время процессы, происходящие в старообрядчестве, выявились более отчетливо, накопились новые факты, свидетельствующие о дальнейшем углублении кризиса этого религиозного направления.

В работе «Атеистическое воспитание трудящихся на материалах Удмуртской АССР» (Ижевск, 1981) Г.И Тронина указывает несколько действующих групп старообрядцев, беспоповцев и других сект на территории Удмуртии, тем самым автор старообрядчество причисляет к сектантству.

В историко-художественном повествовании В.И. Буганова и А.П. Богданова «Бунтари и правдоискатели русской православной церкви» (М.,1991) перед читателем открываются драматические страницы церковной истории. В работе А.П. Богданова «Перо и крест» (М., 1990) рассказывается о людях, которые искали пути духовного совершенствования, стремились признать и улучшить мир, и о тех, кто старался им в этом попрепятствовать.

В современных справочных и научных изданиях, таких, например, как «История религий в России» под редакцией О.Ю. Васильевой и Н.А. Трофимчука (М., 2004) рассматривают старообрядчество не как секту, а как самостоятельное направление в христианской религии. Описывают причины и обстоятельства возникновения раскола, политику властей по отношению к староверам, основные толки и согласия в современном старообрядчестве.

В последние годы произошли изменения, как в положении самих старообрядческих общин, так и в отношении к ним государства и общества при всем разнообразии догматических воззрений старообрядческих согласий. Все они сочетают обязательную для сохранности отеческой древней веры незыблемость культа и даже древнего быта. В воззрениях старообрядческих общин можно увидеть традиционализм, который явился залогом сохранения самобытной национальной культуры. Сегодня старообрядцы активно включились в диалог о выборе Россией национального исторического пути.(2)

Актуальность данной работы заключается в том, что Красногорский район считается районом старообрядческим. Но это практически все, что мы знаем об этом. Мы не знаем, где проживают старообрядцы, чем отличается их быт, богослужения, обряды, с какими проблемами они сталкиваются. Мало кто пытался изучать старообрядчество в районе, и поэтому эта тема остается до сих пор очень актуальной. месяцеслов, святцы, устав, повседневные молитвы. пояснения к месяцлову и т.д.,)з 224 страницытцев, пасхалий. лендарях - п

Поэтому цель данного исследования состоит в том, чтобы на примере Красногорского района определить актуальные проблемы современного старообрядчества.

Для достижения поставленной цели в работе поставлены следующие задачи:

- Проанализировать литературу, посвященную старообрядчеству;

- описать появление и распространение старообрядчества на территории Удмуртии и Красногорском районе;

- выделить актуальные проблемы современного старообрядчества и пути их решения.

Объектом исследования является старообрядчество как одна из конфессий православия.

Предметом исследования стали различные проблемы современного старообрядчества.

Так как тема дипломной работы «Актуальные проблемы современного старообрядчества», то хронологические рамки являются XX - XXI века, а для рассмотрения вопроса о распространении старообрядчества в Вятской губернии хронологические рамки XVII – XVIII века.

Территориальные рамки исследования – старообрядческие населенные пункты Красногорского района Удмуртской Республики. (см. Приложение 6)

Практическая часть работы посвящена выделению актуальных проблем современного старообрядчества, в частности в Красногорском районе. В связи с этим проведено интервью с местным исследователем старообрядчества Анатолием Николаевичем Гончаровым.

Основным источником для решения задач дипломной работы стали полевые материалы. Методом сбора полевого материала стал социологический опрос, в виде анкеты, который проводился в с. Красногорском с июля по август 2006 года среди староверов с. Красногорского и деревни Багыр Красногорского района. Опрошено было 25 человек, среди них 19 женщин и 6 мужчин. Анкета состоит из 10 вопросов, с предлагаемыми вариантами ответов.

Кроме того, неоценимую помощь в решении подготовленных задач оказали сведения, полученные из статей А.Н. Гончарова, опубликованные в местной печати.(3) Заслуженный журналист УР, местный краевед Анатолий Николаевич Гончаров всегда в поиске и на практике проверяет полученные знания. Он копит собранные материалы и делится ими с людьми. «Меня, наверное, можно назвать несостоявшимся историком,- говорит он о себе.- Но я изучаю не только историю, меня интересуют многие темы, некоторые из них другим могут показаться малоинтересными. Об этом можно так сказать: один видит лужу, а другой отражение луны в ней». Во всем дойти до самой сути, найти то, что не было исследовано до тебя - качества, присуще настоящему краеведу. Анатолий Николаевич - уникальный человек, в нем всегда живой интерес ко всему происходящему. К этому его обязывает и профессия корреспондента. Гончаров публиковал статьи о старообрядцах в газете «Победа», которые вызывала немала откликов читателей. Автору сообщали много интересных сведений о различных сторонах жизни старообрядцев, рассказывали о биографиях конкретных людей.

В своих статьях А.Н. Гончаров рассказывает читателям о начале раскола в русской православной церкви, раскрывает его истоки, описывает появление старообрядцев на территории Красногорского района, характеризует организации двух его толков – поповцев и беспоповцев. Подробно автор описывает жизнь и традиции некоторых староверов, например, Смольниковых, кстати, самой распространенной фамилии среди староверов. Анатолий Николаевич анализирует их внешность, характер, тем самым приходит к выводу, что эти люди очень статные, здоровые, «крепкие духом», инициативные. «Возможно, это не относится к молодому поколению, но прежних людей ничем нельзя было сломить…», - заключает А.Н. Гончаров.

В дипломной работе привлекались статьи А.О. Баркиной «О молодежном слете и лагере» и Т. Констатиновой «И.Ф. Каптерев о патриархе Никоне и царе Алексее Михайловиче», опубликованные в Древлеправославном Календаре 2004 года выпуска. Молодежный слет проходил с Санкт-Петербурге в 2003 году.

Первые старообрядческие церковные календари стали выпускать еще в начале XX века. В конце 1920-х гг. за издание календаря для староверов в Латвии взялся известный наставник из Даугавпилса (Двинск) Авдей Иосифович Екимов. Его календарь можно считать предшественником нынешнего и по формату и по построению месяцеслова, святцев, пасхалий. Календари насыщены материалом как богослужебного характера – уставы, заметки, ответы на канонические вопросы, так и полемической направленности, в основном, против протестантского сектантства. В нем также были помещены заметки сельскохозяйственного назначения – для крестьян, составлявших большинство христиан. Выходил Календарь и в военные годы. После ВОВ Московская Поморская Община (брачного согласия) и Московская Преображенская община (старопоморцев-федосеевцев) стали выпускать с 1954 г. Старообрядческий церковный Календарь, как совместное издание Древлеправославной Поморской церкви.

Современный базовый состав календаря, включает в себя: общее указание на год (посты, сплошные семидницы, дни поминовения усопших, пояснения к месяцлову и т.д.), месяцеслов, святцы, устав, повседневные молитвы. В качестве оформления обложки используется стиль традиционных поморских заставок. С каждым годом в календарь вносится дополнительный материал. Это и Святоотеческие творения (беседы святых), и церковная история и церковные события: новости, юбилеи, совещания, поздравления юбиляров; объявления.

В дипломной работе привлечены данные из отдела статистики и обработки статинформации администрации МО «Красногорский район» по делу «Численность населения по населенным пунктам Красногорского района на 01.01.06». Также использованы данные из энциклопедии Удмуртской Республики за 2000 год.

Вспомогательный материал для написания дипломной работы был почерпнут из статьи Э.Л. Нитобурга «Русские религиозные сектанты и староверы в США», в которой показана жизнь староверов за границей: их занятия, быт, богослужения. В статье В. Карпеца «Что такое единоверие» в наибольшей степени характеризует это согласие.

В работе будут приниматься следующие методы исследований:

1. Общенаучный метод: анализ литературы; синтез полученных результатов.

2. Эмпирический метод: наблюдение, социальный опрос, интервью.

Данная работа состоит из введения, двух глав, заключения, списка источников и литературы и приложения.

I глава посвящена распространению старообрядчества в Удмуртской Республике и дается сравнительный анализ и краткий обзор современного его положения в России и Удмуртии.

Во II-ой главе анализируются актуальные проблемы современного старообрядчества в Красногорском районе на основе социологического опроса.

ГЛАВА I

СТАРООБРЯДЧЕСТВО УДМУРТИИ

1.1. Распространение старообрядчества в Вятской губернии

В XVII веке закончился процесс централизации русского государства. Феодально-крепостнический строй продолжал укрепляться. Соборное уложение 1649 года завершило юридическое оформление крепостного права. Крепостной гнет возрос в невиданных прежде размерах. Наряду с этим развивались товарно-денежные отношения, складывался всероссийский рынок, возникли первые зачатки буржуазных отношений. Все это привело к небывалому обострению классовых противоречий, к взрывам народных восстаний и волнений.

Таким образом, в середине XVII века назрела острая необходимость в реформе русской церкви, в повышении ее авторитета, в усилении влияния на народные массы, в укреплении союза с государством. В период феодальной раздробленности (XVII век) нарушилось единство церковного обряда и содержания богослужебных книг. Установление религиозного единства должно было укрепить единство политическое. К церковной реформе вынуждали и внешнеполитические обстоятельства. Патриарх Никон стал вводить в русскую церковь новые обряды, новые богослужебные книги и другие новшества без одобрения собора, самовольно. Это и послужило причиной церковного раскола.

Все новшества, введенные патриархом Никоном, показались консервативно настроенной части русского духовенства полным отступлением от «старой веры», принципы которой были завещаны Стоглавым собором (1551 г.). Она объявила новые богослужебные книги и обряды еретическими и возражала против их принятия. Протесты выражались местами в очень резкой форме. Так, например, московский священник Иван Неронов позволял себе останавливать службу в Успенском соборе, когда там пели тройную аллилуйю. А когда в Ниловой пустыни стали служить на пяти просфорах вместо семи, прихожане возмутились этим. Пономарь ударил священника кадилом с горячими углями по голове так, что угли разлетелись, после чего последовала общая схватка в церкви.(4)

Протестовало против нововведений Никона и духовенство Вятского края. Глава епархии епископ Вятский и Великопермский Александр в 1663 году послал на патриарха царю Алексею Михайловичу челобитную, в которой осуждал исправление богослужебных книг и символа веры. В результате его вызвали в Москву для ответа на собор 1666 года, где он пытался отстаивать свою позицию по отношению к реформам Никона, но, в конечном счете, покаялся, был прощен собором и в 1669 году вернулся в свою епархию.(5)

Заметным противником церковных реформ на Вятской земле оказался игумен Феоктист, который в свое время приехал в Хлынов вместе с епископом Александром. Он был ярым сторонником протопопа Аввакума, этого признанного вожака защитников «старой веры». Игумен Феоктист поддерживал письменную связь из Хлынова с боярыней Ф.П. Морозовой, известной покровительницей старообрядцев. За горячую и открытую поддержку протопопа Аввакума игумена арестовали и отправили в Москву. Сам Феоктист пропал бесследно, но его проповеди о «старой вере» оказали существенное влияние на верующих.(6)

Таких недовольных в России и Вятской губернии того времени было очень много. К ним относились и провинциальное духовенство и представители старинных боярских фамилий, и часть купечества, связанная с внутренней торговлей, и городские низы. Но более других имели основания для недовольства крестьяне, ибо основная тяжесть последствий окончательного укрепления феодально-крепостнических отношений в стране падала на них. Они и стали той силой, которая расколола русское православие на так называемую «старую веру» и официальное православие.

Царь и его правительство чувствовали связь старообрядчества с народным недовольством феодальными порядками, а потому обрушили на сторонников «строй веры» репрессии.

Подобные меры приводили к тому, что сторонники «старой веры» должны были или отказаться от нее, или покидать насиженные места. И они уходили на север, в Сибирь, оседали на Алтае и на Дальнем Востоке.(7) Появились они и на территории Вятского края, селясь в самых глухих и труднодоступных районах.

Что касается местных старообрядцев, то они первое время скрывали свою приверженность к «старой вере» и кое-где даже по приказанию начальства соглашались строить православные храмы и содержать священников.(8) Но так не могло продолжаться долго. Рано или поздно старообрядцы должны были всплыть на поверхность общественной жизни Вятского края.

Открыто проявили они себя здесь в сентябре 1764 года при следующих обстоятельствах. Крестьяне Куменской, Ошетской, Курчумской, Сунской, Кырчанской вотчин, а также из Лудянской и Нолинской пятидесятен в числе 690 человек составили «доношение», которое доставил в вятскую провинциальную канцелярию крестьянин Ошетской вотчины Симон Лазарев Фефилатов. Они писали, что «имеют к расколу известное обстоятельство, то есть держатся «старой веры» тайно. Крестьяне просили далее, чтобы в силу указа Екатерины II от 3 марта 1764 года все они считались старообрядцами и были бы обложены двойным подушным окладом, так как желают придерживаться «старой веры» открыто.(9)

Провинциальная канцелярия потребовала от священников сделать этим крестьянам вразумление. Но никто не внял этим увещеваниям, а в деревне Онохинской даже избили местного священника. Больше того, в апреле 1765 года объявило о своем желании придерживаться «старой веры» еще 41 семейство (273 человека). Всего, таким образом, в течение восьми месяцев отказалось от официального вероисповедания 963 человека, из которых только восьмерых удалось вернуть в лоно государственной церкви. Главным центром этих старообрядцев стали приходы Сунский и Верхосунский (Нолинский уезд). Так впервые проявили себя старообрядцы на территории Вятской провинции.(10)

Крестьяне Вятского края выражали свое недовольство существующими общественными отношениями не только через отказ от официального православия, но и через открытую борьбу с дворянским государством. Особенно активно участвовали старообрядцы в Крестьянской войне под руководством Е. И. Пугачева. В частности, это касалось сторонников «старой веры», проживающих в юго-восточной части края, из которой несколько позднее сложились Елабужский, Малмыжский и Сарапульский уезды будущей Вятской губернии. Старообрядцы этой части края не только сражались в отрядах Е. И. Пугачева, но и стремились привлечь на свою сторону сельское духовенство, пытались создать из «старой веры» определенную идеологическую опору в массе людей вятской земли для обоснования действий повстанцев.

Крестьяне юго-восточной части Вятской земли, работные люди Ижевского и Воткинского заводов в целом активно поддерживали пугачевцев.

Таким образом, в первоначальном старообрядчестве, помимо чисто религиозного момента, можно видеть протест против окончательного превращения церкви в орудие феодального порабощения, а также протест, направленный против феодального гнета вообще.

Поражение в войне, которую вели крестьяне под руководством Е. И. Пугачева с дворянским государством, оказало существенное влияние на содержание старообрядческого движения. Оно вызвало настроение отчаяния и безысходности среди его сторонников, что повело к усилению их религиозности. И хотя они по-прежнему проклинали окружающую действительность и официальную церковь, но теперь уже не надеялись установить справедливые порядки собственными силами, а полагались в этом деле лишь на бога. Это привело к утрате старообрядчеством своего значения как формы народного протеста под религиозным флагом против усиления крепостнической политики правительства. С течением времени оно все больше становилось чисто религиозным явлением. Но в таком качестве «старая вера» получила новый простор для своего распространения в крае, ибо потребность в религиозном утешении у крестьян после поражения в открытой борьбе с дворянским государством усилилась, а утешаться в официальном православии они не желали.

Изменению содержания старообрядческого движения на территории Вятской губернии способствовали и другие причины. Дело в том, что в конце XVIII и начале XIX века здесь достаточно активно стал развиваться процесс расслоения крестьян.

Вышедшие из крестьянской среды купцы и лесопромышленники оказались в своем большинстве сторонниками «старой веры». Их постоянные разъезды с деловыми целями позволяли им заниматься пропагандой своего вероучения и критиковать православие в различных местах Вятской губернии. Они же занимались торговлей старообрядческими книгами и иконами. Подобная деятельность способствовала распространению «старой веры» по всему краю.

На основании сказанного можно утверждать, что в конце XVIII и в начале XIX века на территории Вятской губернии начала складываться сравнительно большая и влиятельная в силу своего материального положения группа людей, которая была заинтересована в распространении «старой веры» в этом крае именно в форме чисто религиозного явления.

Успеху старообрядческой миссии в православной среде Вятской губернии способствовало еще одно обстоятельство. Дело в том, что здесь государственные крестьяне испытывали все возрастающие страдания от усиливающегося малоземелья и постоянно увеличивающейся подушной подати. Они страдали также от дикого произвола и взяточничества государственных чиновников. Это толкало их на поиски религиозного утешения в «старой вере», создавало благоприятные условия для распространения старообрядчества в Вятском крае и, особенно, на территории современной Удмуртии. А защита православной церковью всех мероприятий дворянского государства лишь ускоряла распространение «старой веры» среди местного населения, особенно среди государственных крестьян. И совершенно не случайно в начале XIX века угрожающе для позиции официального православия усилилось влияние старообрядчества в Карсовайском, Кулигинском, Утинском, Святогорском приходах, в Воткинском и Ижевском заводах, а также в ряде других мест.

В первой трети XIX века старообрядчество на территории Вятской губернии усилилось настолько, что это вызвало беспокойство даже в столице России. Петербургский митрополит Серафим писал Вятскому преосвященному Иоанникию: «До сведения правительства дошло, что в вверенной вам епархии число раскольников умножается, особенно в Глазовском уезде, и вследствие сего предоставлено мне обратить на се обстоятельство особенное Вашего Преосвященства внимание с тем, чтобы вы употребили способнейших их духовных лиц к обращению на путь истины отпавших от церкви и об успехе сей меры доносили Святейшему Синоду».(11)

По указанию Иоанникия Вятская духовная консистория попыталась определить общую численность старообрядцев в епархии. Оказалось, по собранным ею сведениям, что в губернии на 1834 год проживало 28689 сторонников «старой веры», в том числе на территории, входящей в современную Удмуртию 16519 человек, или около 58 %.(12)

В дальнейшем численность старообрядцев в губернии возрастала быстрыми темпами. По сведениям губернского статистического комитета, к началу 60-х годов их насчитывалось уже 46020, в частности на территории уездов, из которых сложилась нынешняя Удмуртия, 28 231 человек, или 61 %.(13)

На дальнейшую судьбу вятского старообрядчества оказали существенное влияние крестьянская реформа 1861 года и последующие буржуазные преобразования, которые были осуществлены царским правительством.

Все эти явления в вятском старообрядчестве сопровождались численным ростом его приверженцев, ибо потребность в религиозном утешении в рамках «старой веры» у крестьян губернии сохранялась ввиду грабительского характера крестьянской реформы. По сведениям губернского статистического комитета численность старообрядцев к концу века возросла почти в три раза по сравнению с началом 60-х годов: на 1900 год их в губернии насчитывалось 104523 человека, а вместе с единоверцами – 113322, в том числе на территории уездов, их которых сложилась нынешняя Удмуртия, - соответственно 68422 человек и 74719.(14)

Из выше изложенного следует, что старообрядцы противостояли нетолько религиозным обновлениям, но и государственным устоям. Старая вера получила новый простор для своего распространения в крае, ибо потребность в религиозном утешении у крестьян после поражения в открытой борьбе с дворянским государством усилилась, а утешаться в официальном православии они не желали.

1.2. Сравнительный анализ старообрядчества России и Удмуртии

Между старообрядчеством России в целом и Удмуртии существуют сходства и различия.

Что касается сходств, то одним из первых можно указать то, что старообрядчество и в России и в Удмуртии появилось примерно в одно и то же время - в XVII веке.

Старообрядчество в Удмуртии никогда не представляло из себя единого целого. Как и во всей России, оно распадалось на ряд течений, «толков» и «согласий».

Как и у старообрядцев всей России, исходным пунктом вероучения у поповцев и беспоповцев Удмуртии являлось положение о том, что со времени церковных реформ Никона все иерархи и иереи, все христиане русской церкви переменили свою веру, согласившись с изменениями в обрядах и богослужебных книгах, предложенными патриархом. Это позволило многим поповцам и всем беспоповцам утверждать, что, начиная с того времени, в русской церкви «царствует антихрист», да и не только в церкви, но и по всему свету. Он-то, этот антихрист, и истребил благодать священства, которая, покинув церковь, взлетела на небо.(15)

Что касается богослужений, то они полностью схожи в России и Удмуртии. Богослужения представляли из себя индивидуальные и общественные молитвословия и разного рода службы, которые совершались по различным поводам. Общественные богослужения проводились редко, обычно в один из воскресных дней и по праздникам, которые отмечала и православная церковь.

Общественное богослужение совершалось в частных домах, которые по своему внешнему виду ничем не отличались от прочих.

Все новшества, введенные патриархом Никоном, показались большей части русского народа отступлением от «старой веры», принципы которой были завещаны Стоглавым собором (1551 г.). Народ начинал протестовать и местами эти протесты выражались в очень резкой форме. Протестовало против нововведений и население в Удмуртии. И выражали они свое недовольство не только через отказ от официального православия, но и через открытую борьбу с дворянским государством.

В России приверженцам «старой веры» просто не давали «поднять головы», на них были обрушены репрессии, в результате которых им приходилось либо мириться с нововведениями, либо покидать свои «насиженные места».(16) Если же говорит об Удмуртии, то здесь достаточно долгое время не обращали должного внимания на распространение «старой веры» и на то, что старообрядцев на территории современной Удмуртской Республики становится все больше и больше. В первой же трети XIX века старообрядчество на данной территории усилилось настолько, что это вызвало беспокойство даже в столице России. И только тогда, когда старообрядческое движение приняло достаточно большие размеры, правительство начало принимать меры по тому, чтобы вернуть «раскольников» в лоно православной церкви и этими мерами, как и в России были репрессии. Но не смотря на это, и в России и в Удмуртии численность старообрядцев продолжала расти быстрыми темпами.(17)

Таким образом, из всего выше изложенного можно сделать вывод, что между старообрядчеством России и Удмуртии существуют как сходства, так и различия. Сходства: время возникновения старообрядчества, вероучения, проведение богослужений, различных обрядов и праздников. Если же говорить о различиях, то выявляется одно важное различие: если в России на распространение приверженцев «старой веры» власти сразу обратили внимание и обрушили на них репрессии и гонения, то в Удмуртии достаточно долгое время на них просто не обращали внимание, что привело к резкому росту старообрядцев, которое со временем остановить было уже нельзя.

1.3. Старообрядческие толки распространенные в Удмуртии

По данным энциклопедии Удмуртской Республики (Иж. 2000) и издания Е.Ф.Шумилова Христианство в Удмуртии на территории Удмуртии, существовали в прошлом и сохранились поныне следующие толки:

Беглопоповщина. Первоначальная форма раскола. Приверженцы ее переманивали священников «никониан», которые оставались «беглыми попами». В 1846 году многие беглопоповцы подчинились белокриницкой иерархии. Главным центром беглопоповцев стала Камбарка, где в 1910 году ими был выстроен молельный дом. Оставшиеся в начале XX века жили в 29 селах Сарапульского уезда (2130 человек), а в 1946 году в 72 селах 6 районов УАССР (2200 человек). К 1972 году растворились среди других православных.(18)

Единоверие учреждено царским Указом 1800года по представлению Московского митрополита Платона. Это направление занимало середину между старообрядчеством и господствующей Церковью, которая стремилась вербовать из староверов «униатов». Еще в 1979 году казанский архиепископ Авросий предоставил старообрядцам церковь и определил туда иерея с дозволением свершать службу по старопечатным книгам. Казной были возведены храмы в Ижевске (1842 год), Сарапуле (1848 год), в с. Перевозное (1870 год), Воткинске (1895 год), с. Осипинцы (1904 год). С 1896 года в Сарапуле действовало особое благочиние единоверцев. После 1917 года они называли себя также «ревнителями древлего благочестия патриаршей церкви». Суть единоверия – в создании переходной ступени от старообрядчества к единой вере с новообрядцами, реформированной Церковью. Количество перешедших из «раскола» в единоверие показывало эффективность работы противораскольничьих миссионеров. За 1843 год таких перешедших по Вятской епархии было 138 человек.(19)

Белокриницкая иерархия зародилась в 1846 году. Имела строгую иерархию священства, в быту их называли «австрийцами» по монастырю на территории Австро-Венгрии, в Буковине, возле села Белая Криница. В 1850 году по всей Вятской губернии было 13234 последователей, а в 1870 году в Малмыжском, Сарапульском и Глазовском уездах – 9882. Больше, чем в любом другом городе губернии, их было в Сарапуле. Купцы построили там полулегальные часовни и молельные дома. С конца XIX века имелась казанско-вятская епископская кафедра, одна из 18 по Белокриницкой иерархии.

Весной 1905 года Святейший Синод узаконил права этих и всех других старообрядцев. На территории Удмуртии сформировалось 10 приходов, в 1920 году добавилось еще 7, но затем все были разогнаны, храмы разрушены, иереи репрессированы. Еще в 1950-е гг. приверженцы иерархии из Удмуртии по давней традиции подразделяли себя порой на окружников и противоокружников. Иерархия ныне существует под названием Русская Православная Старообрядческая Церковь, имея до 5000 активных прихожан в Удмуртской Республике. В 1998 году в Ижевске восстановлен на новом месте храм Покрова Богородицы, уничтоженный в 1937 году.(20)

Беспоповство – одно из основных направлений в старообрядчестве. Существует на территории Удмуртии с XVII века, главным образом в глухих местностях. На Ижевский и Воткинский заводы занесено в начале XIX века из Пермской губернии. Первым «расколоучителем» воткинцев стал мастер Я. Гайдуров. В 1844 году было 73 его последователя, а в 1890 – 155 человек. Среди ижевцев они известны как «рябинники», «рябиновцы» (название связано с пристрастием к нательным крестам из рябины). Вокруг села Кулига и Карсовай Глазовского уезда (ныне Кезский и Балезинский районы) пермские «расколоучители» с 1832 года активно вербовали нестойких прихожан «никонианских», «синодальных» храмов. Еще к XVII веку на территории Глазовского уезда действовали тайные скиты. Один их последних с 25 монахами – «расколоучителями» возник в 1850 году близ границы с Пермской губернией, разогнан в 1880 году. В 1870 году беспоповцами являлись 21100 жителей Елабужского, Сарапульского, Глазовского и Малмыжского уездов. Это старообрядческое направление было представлено в Удмуртии пятью толками: поморцы (даниловцы); филипповцы (рябиновцы); федосеевцы, часовенники (часовенные); бегуны (истино православные христиане – странствующие). Толки иногда распадались на согласия, например, поморцы делились еще на демовцев и максимовцев.(21)

Враждебным православию являлось «старое русское сектантство», в том числе духоборы, иоанниты, хлысты, скопцы и трезвенники в XIX – начале XX века имелись на уровне единичных малолюдных групп. К 1865 году в Сарапульском уезде действовали также немоляки и молокане. Обе группы относились к «духовным христианам», отвергавшим духовенство и многие обряды, а также утверждавшим о воплощении Святого Духа в живых людях. Часть последователей всех перечисленных выше толков и согласий к концу XX века растворились среди «австрийцев» и протестантов.

Таким образом, на территорию Удмуртии поток русских старообрядцев, укрывающихся от церковных гонений, пришел только в конце XVII – начале XVIII веков. И шел он в основном по Каме и Вятке, поэтому староверы селились в основном на севере Удмуртии и на юге – В Сарапульском уезде. Любопытно, что старообрядцами становились не только русские, но и удмурты – в 1911 году.(22)

1.4. Проблемы современного старообрядчества Удмуртии

В настоящее время старообрядчество переживает не самые лучшие годы. Это находит свое выражение в:

сокращении численности старообрядческих общин,

отходе от церкви молодежи,

ослаблении фанатизма и замкнутости,

нарушении традиционных запретов,

изменении некоторых религиозных представлений, характерных для старообрядцев в прошлом.

За последние годы стала наблюдаться тенденция к спаду религиозной активности старообрядчества. Этот спад нашел свое выражение в снижении посещаемости верующими молитвенных собраний, уменьшении числа совершаемых обрядов. Старообрядчество в целом переживает в настоящее время состояние глубокого кризиса.

В настоящее время уже с точностью можно сказать, что старообрядчество количественно уменьшилось. Хотя сейчас староверов по самым оптимистичным подсчетам насчитывается всего от миллиона до четырех.(23)

Заметно сократилось количество беспоповских согласий и толков. Под угрозой исчезновения даже такое некогда значительное беспоповское согласие, как филипповцы. В прошлом стар