Скачать

Миф и символ

А. Голан

На протяжении от Пиренеев до Байкала обнаружено много женских изображений, выполненных в палеолитическую эпоху (точнее – в ориньяко-солютрейский период, т. е. около 35-15 тыс. лет до х. э.). В большинстве случаев это небольшие фигурки из камня, мамонтовой кости, оленьего рога, встречаются также барельефы и контурные рисунки, высеченные в камне.

Среди исследователей нет единого мнения о том, для чего выполнялись эти произведения первобытного искусства и кого они, собственно говоря, изображают. П. Ефименко утверждал, что в палеолите существовало почитание женщины-прародительницы (174); С. Замятнин считал, что палеолитические изображения женщин выражают веру в магическую способность последних содействовать успеху охоты (185); З. Абрамова высказала мнение, что у первобытных людей существовали оба этих понятия, что они совмещались (6); по мнению Ф. Ганчара, эти женские изображения представляли мифическую покровительницу домашнего очага (723); эту же точку зрения излагал С. Токарев (529). А. Смоляр формулирует, что образ женщины в палеолитическом искусстве полисемантичен (516). В. Зыбковец (191, с. 214-215) категорически утверждает, что палеолитические женские статуэтки вообще не свидетельствуют о каких-либо культовых предпосылках, но являются отражением общественного уважения к женщине.

В публикациях разных авторов преобладает взгляд о том, что женские изображения времен палеолита представляли материнских предков, являлись символом единства и родственной связи членов общины, служили фетишами идеи продолжения рода, были наглядным воплощением идеи деторождения и выражали заботу первобытного коллектива об увеличении числа людей в нем (174, с. 382, 403; 410, с. 76; 774, с. 112). Но при всей правдоподобности такого предположения оно представляет собой не более чем предположение (хотя обычно высказывается в такой форме, будто является установленной истиной). Нет данных, которые подтверждали бы это суждение. Наоборот, некоторые факты побуждают усомниться в его достоверности. Например, в мадленский период (около 15-10 тыс. до х. э.), который отнюдь не характеризовался упадком материальной культуры и искусства, женские изображения почти исчезают. В свете упомянутой гипотезы это необъяснимо. С. Токарев, полемизируя с данной гипотезой, резонно замечает, что у этнографически исследованных отсталых племен, в том числе у таких, которые еще сохранили материнско-родовой строй, нет культа женских предков (529, с.13).

Более того, если не строить домыслы, исходя из своих субъективных представлений, а обратиться к фактам, то выясняется, что племена, живущие охотой и собирательством, а также практикующие примитивное земледелие, не заинтересованы в росте общины, а следовательно, и в повышении рождаемости (663, с. 43, 51). В данном случае мы видим один из примеров того, что кажимость не всегда является истиной, а первая пришедшая в голову мысль, которая представляется само собой разумеющейся, не всегда оказывается верной.

На первый взгляд привлекательна и другая высказанная гипотеза. В палеолитическом искусстве изображения животных, являвшихся объектом охоты, нередко сопровождаются знаками женского пола. Эти рисунки даже более обычны, чем дротики и раны, сопутствующие лишь двум-трем процентам всех изображений животных в палеолитических памятниках Франции и Испании. Напрашивается вывод, что палеолитические изображения женщин выражали поверье о магическом влиянии женщин на исход охоты (185, с. 54; 351, с. 98). Действительно, у многих народов в разных местах земли – в Африке, Америке, Сибири – зафиксированы убийства зверя с целью обеспечения успешной охоты, причем в них участвовали женщины, которым отводилась особая, магическая роль (209, с. 94-98). Но при этом объяснении возникают вопросы: во-первых, чем было вызвано поверье о том, что женщины могут магически влиять на охотничий промысел мужчин; во-вторых, коль скоро женщины обладают некой способностью и выполняют обряды, направленные на реализацию этих способностей, для чего нужны женские фигурки, если есть натуральные женщины? При раскопка палеолитического поселения в Сибири оказалось, что женские статуэтки находились в женской половине жилища (144, с. 40). Следовательно, они были принадлежностью женского быта. Странно, если женщины колдовали, пользуясь своими же собственными изображениями. Может быть, все же роль и женщин, и женских статуэток была вторичной, связываемой с мифическим существом женского пола?

Такое предположение подтверждается характером некоторых палеолитических изображений. Так, иногда на них женская фигура имеет хвост (174, с. 309). Довольно красноречив рисунок, на котором изображена беременная женщина, лежащая под быком (717, табл. 85). У нее некоторые нечеловеческие, звериные черты (например, лапы вместо рук и ног). Вспомним мифы о “матери зверей”, которая влияет на успех охоты (774, с. 36), и античные мифы о богине, покровительнице диких животных и охоты. Не восходят ли те и другие к палеолиту? Не возникло ли в эпоху палеолита представление о богине, способствующей, с одной стороны, умножению диких животных, с другой – успешной охоте на них, и отсюда о богине, олицетворяющей рождение и смерть?

Некоторые исследователи склоняются к мнению, что образ неолитической богини зародился в палеолите (667, с. 24; 723, с. 147; 777, с. 29). Если считать, что женские изображения эпохи палеолита представляют не женщину-мать и не колдунью, обеспечивающую успех для охотников, а сверхъестественное всесильное существо, станет понятным, почему она почти всегда изображалась без лица: ее взгляда боялись. Обнаруженные в неолитических святилищах Малой Азии головы быков тоже не имеют глаз (см. рис. 67:4); наверное, потому, что, поскольку этот идол представлял грозное божество, его взгляда страшились.

Женский демон славянских сказок Баба Яга “не видит” в России и теперь еще есть детская игра, в которой фигурирует “слепая баба”. В греческой мифологии Ламиа – женское чудовище, пожирающее детей; Ламиа считалась безвредной, если была лишена глаз, в чем можно видеть реликт палеолитических представлений, выражавшихся в изготовлении женских статуэток без лица. В античное время на Ближнем Востоке богиня нередко представлялась имеющей повязку на глазах; в греческой мифологии Горгоны – женоподобные чудовища, взор которых умерщвляет все живое. В мифах североамериканских индейцев фигурирует некое существо с повязкой на глазах, причем если повязка удалялась, то человек, на которого падал его взгляд, тут же умирал (378а, с. 306); в другом индейском мифе женщина испепеляла мужа своим взглядом. Откуда такое сходство мифов, если они не имеют общее происхождение? Поверье о том, что взгляд сверхъестественного существа может убить человека, имеет глобальный характер, следовательно, оно зародилось очень и очень давно, если посредством устной передачи от соседа к соседу обошло весь мир. Похоже на то, что дожившие до 20 века суеверное понятие “дурной глаз”, “сглазить” существует уже по меньшей мере двадцать пять тысячелетий.

Древние ближневосточные богини часто изображались в виде женской фигуры, голова которой закрыта покрывалом. Женщины закрывали лицо в ритуалах, связывавшихся с образом Великой богини. Например, лицо невесты закрывали вуалью или головной убор наряда невесты имел спереди бахрому (аналог дождя), закрывавшую лоб и глаза. В России фатой из полупрозрачной ткани закрывала свое лицо невеста, а также замужняя женщина вне дома. В Сардинии до сих пор сохраняется обычай, по которому женщины на похоронах закрывают платком лицо, а вдовы должны носить в знак траура вуаль всю жизнь. У адыгов был обряд, при котором назначенная девушка, приносившая в селение новый огонь, должна была при этом носить чадру. Есть данные о том, что в древности на Ближнем Востоке женщины закрывали лицо, помимо религиозных ритуалов, и в повседневном быту: так, в библейском рассказе о похождениях Авраама говорится, что Сара получила от Авимелаха, в числе прочих подарков, “покрывало для очей”. Можно не сомневаться в том, что от этих древних обычаев происходит мусульманское требование, по которому лицо женщины должно быть закрыть.

На Северном Кавказе найдено каменное женское изваяние 6-5 вв. до х. э., на лице которого не изображен рот (34к, с. 111). На многих доисторических и древних рисунках изображения мифических существ не имеют рта (297, с. 407). Видимо, люди опасались изображать рот существа, которое, по существовавшим верованиям пожирает людей. С безротым лицом изображалась богиня даже у австралийцев (см. рис. 390:10).

Женские статуэтки палеолита зачастую не имеют головы, если же есть голова, то без лица, а если есть лицо, то без рта. В период расцвета верхнего палеолита женские статуэтки исчезают: люди стали бояться не только глаз или рта, но и вообще образа свирепой богини. Это не значит, однако, что прекратилось поклонение ей. Как показала Э. Абрамова, в мадленский период выходят из употребления не вообще женские изображения, а их натурные представления, которые сменяются условной трактовкой, схематизацией, зачастую доходящей до неузнаваемости (4, с. 103). Хотя несколько тысяч лет, в неолите, изображения богини появились снова, тем не менее в некоторых частях евразийской ойкумены сохранялось табу на ее изображение. Например, на Алтае, где обычным было изготовление идолов, никогда не делали идола “хозяйки горы” (442, с. 159), которая, судя по ее словесным описаниям, представлялась голой женщиной с большими грудями (т. е. так, как ее изображали 15-30 тысяч лет тому назад). Римляне, которые в обилии изготовляли статуи своих богов, воздерживались от того, чтобы делать статую Весты.

Есть и другие факты, свидетельствующие о том, что через тысячелетия проходило мнение о нежелательности изображения божества. Не отсюда ли запрет на изображения божества в иудаизме и исламе? Не в этом ли корни иконоборчества в Византии? Традиционное объяснение этого принципа в монотеистических религиях оперирует ссылкой на борьбу с идолопоклонством. Но идолопоклонство присуще христианству и буддизму, следовательно, оно не противоречит монотеизму или вере в духовность божества. С другой стороны, идолы, т. е. изображения богов, не были характерны для тех языческих верований, которые на пространстве от Западной Европы до Сибири пришли на смену раннеземледельческим. По сравнению с древними египтянами, вавилонянами, греками и римлянами, индоевропейские племена эпохи бронзы трудно назвать идолопоклонниками. Да и у римлян в архаическую эпоху не было изображений богов. У хеттов божество было представлено каменной стелой без изображений на ней. Судя по Ригведе, у индийских ариев тоже не было идолов. Древние персы не признавали изображений богов. Иудейская заповедь “не сотвори себе кумира” заключена в одной из ранних книг Ветхого завета, книге “Исход”, относящейся ко времени не позднее 2 тыс. до х. э…

После того как идолы в виде женских фигурок исчезли в конце палеолита, они вновь появились в начале неолита, около 8 тыс. до х. э., на этот раз в другом регионе: В Юго-Восточной Европе и Передней Азии – там, где возникло земледелие. Значит ли это, что женские статуэтки раннеземледельческих культур отражают религиозные представления, генетически не связанные с палеолитическими? Между палеолитом и неолитом – разрыв в несколько тысяч лет, причем в мезолите, для которого была характерна нестабильность населения, изменились прежние и возникли новые этнические общности. Кроме того, памятники палеолита, свидетельствующие о развитой духовной культуре, и памятники раннеземледельческого неолита локализуются на разных (хотя и смежных) территориях: первые – в полосе Евразии от Пиренеев до Байкала и Индостана, вторые – в Передней Азии и Южной Европе (причем европейская неолитическая культура предстает в качестве вторичной по отношению к переднеазиатской, следовательно, она не является непосредственным продолжением европейского палеолита). Таким образом, в силу значительного хронологического разрыва и некоторого несовпадения ареалов, возможность преемственности духовной жизни между палеолитом и раннеземледельческим неолитом представляется сомнительной. Но факты свидетельствуют, что она все же имела место. Хронологический разрыв – мезолит, от которого до нас дошло крайне мало материальных свидетельств духовной культуры, несомненно, имел устную традицию. Отсутствие же палеолитической предтечи переднеазиатскому неолиту не должно смущать, ибо тысяча километров – не такое уж большое расстояние для нескольких тысяч лет.

Можно сказать, что этого разрыва вообще не было, потому что, хотя в северной части Евразии палеолит и неолит разделены мезолитом, в Передней Азии неолит начал зарождаться в 12-11 тыс. до х. э., т. е. в то время, до которого просуществовал палеолит в Европе. При археологических исследованиях раннеземледельческой культуры Иерихона была найдена датируемая 12 тыс. до х. э. Скульптура головы, одна половина которой воспроизводит лицо бородатого мужчины, а другая – морду хищника. Вряд ли можно сомневаться в том, что это изображение Великого бога связано с культовой традицией, восходящей к палеолиту. Помимо реконструируемой мифологии, есть и другие данные о связях палеолитических культур с раннеземледельческими (200, с. 37).

Образ почитаемой богини глобален. И повсюду он носит сходные черты: она мать-родительница и в то же время злая, жестокая, кровожадная. Надо полагать, что когда женщины на дионисийских празднествах, доводя себя до исступления, разрывали на части животных и впивались зубами в их еще бившиеся в конвульсиях члены, они подражали образу богини. Пережитки представлений о неолитической богине сказались на образе Горгоны-Медузы, на таких персонажах древнеегипетской мифологии, как дочь Ра, истребляющая человечество, или чудовище Амамат, пожирающая душа грешников. Чтобы угодить богине, ей приносили человеческие жертвы, в ее честь убивали детей, совершали самоубийства, самоистязания, избивали друг друга (816, с. 28-32).

В свете этого не удивительно, если одним из существ, представлявших богиню, был скорпион. Женские фигуры или символы в окружении скорпионов видим на неолитической керамики из Ирана (см. рис. 221:7). В древнем Египте скорпион служил символом различных женских божеств – Исиды, Хатхор, Серкет (654, с. 337, 378; 780в, с. 69, 178). В древности и в средние века скорпион служил символом похоти – потому, что богиня считалась похотливой; скорпион связывался с водой, и его условным знаком был зигзаг, хотя он обитает в сухих местах (744в, с. 1408) - потому, что богиня считалась подательницей влаги…

По-видимому, богиня считалась не целеустремленно злой, а просто не различающей добра и зла, неразумной, подобно животному или слепой стихии природы. По верованиям древних, кто попьет воды из ручья, проистекающего близ ее святилища, станет безумным (848, с. 267). Наверное, поэтому в старину у всех народов (в том числе у американских индейцев) психически больных считали “отмеченных богом”. Обряды культа богини сопровождались буйством, неистовыми танцами, надрывными воплями. Ритуальные танцы выполнялись под грохот барабанов, шум тимпанов, цимбал, кастаньет…

…О женском чудище, обитающем на дне глубокого озера, рассказывают в Великобритании и старинные легенды, и “очевидцы” 20 века. К такого рода чудищам относится и древнегреческая Горгона-Медуза; в свое время А. Фротингэм, исследуя ее происхождение, установил, что она представляла собой гротескный образ почитаемого божества более ранней эпохи (698). А. Фротингэм подметил, что предполагаемая им богиня представляла и производительные, и разрушительные силы природы, но он ошибался, считая, что она олицетворяла то ли плодородные земли, то ли солнце (689а, с. 349, 370). Этот исследователь решил, что она иногда изображалась в диске (кстати, подобная композиция была известна и в доколумбовой Америке, см. рис. 370:6). Но этот диск, как мы теперь знаем, являлся символом не солнца, а неба. Поводом же для суждения о том, что Горгона-Медуза представляла силы земли, были ее изображения со змеями в руках или на голове. Но змеи атрибуты ее мужского партнера, бога земли; потому змеи изображались на животе, на голове, на ногах, в руках женских статуэток. Каким-то образом и американские индейцы в силу действия каких-то “сходных условий”, а может быть, в результате невероятного совпадения, пришли к тому же: у майя верховная богиня представлялась в виде женщины со звериными лапами и змеей на голове (378а, с. 520); древнемексиканская богиня Чуакоатль, изображавшаяся с ребенком на руках, считалась “женой змея” (670, с. 29).

Коль скоро супругом богини был змей, то, казалось бы, и она должна иметь змеиный облик. Но, как правило, за редким исключением (характерным большей частью для территорий, куда доходило лишь отдаленное эхо раннеземледельческой религии – для Дальнего Востока, доколумбовой Америки), богиня не представлялась змеей. Для мифологического мышления половая связь существ, относящихся к разным видам, вполне возможна. Изображения Горгоны-Медузы имеют одну особенность, указывающую если не на ее змеиную природу, то на ее общение со змеем: высунутый язык (рис. 370:4-7). Вероятно, она этим то ли уподоблялась своему супругу, то ли призывала его. Люди, имитируя в культовых ритуалах действия богини, тоже, может быть, высовывали и убирали язык, причем производя эти движения быстро, подобно тому, как это делает змея. При этом возникали звуки, похожие на звук поцелуя или плевания. Отсюда, надо полагать, и сакральный смысл целования и плевания.

Сексуальная сторона поцелуя – случайное совпадение с его сакральным значением. Если бы поцелуй имел лишь сексуальное происхождение, то не было бы обычаев целовать крест, икону, мезузу, молитвенник, оружие, землю, детей, родственников, друзей, покойников. Плевание же (в частности, троекратное), судя по письменным свидетельствам античного времени, считалось средством усиления действия заклятия. В Риме существовал обычай, по которому мать троекратно плевала своему ребенку в лицо, чтобы обеспечить его благополучие (677, с. 11). У монголов обряд конфирмации заключался в том, что жрец трижды плевал в лицо ребенку (457, с. 38). В древности христианам было предписано плеваться, произнося отречение от прежней веры или проходя мимо языческого святилища. От такого рода представлений – и нынешнее “плевать через левое плечо”…

Недавно была сделана археологическая находка, которая подтверждает, что образ Великой богини восходит к древнейшим временам истории человечества. На юге Восточной Сибири было открыто палеолитическое поселение, возраст которого 34 тысячи лет, т. е. оно старше франко-испанской мадленской культуры и хронологически относится с началом ориньяка, когда в Западной Европе начало возникать изобразительное искусство. Здесь найдена каменная скульптура, изображающая рожающую женщину с птичьей головой и высунутым языком (2991, с. 15).

В Дагестане была обнаружена женская статуэтка эпохи бронзы с кубком в руке (рис. 370:1). Ее можно сопоставить с известным палеолитическим изображением женщины, которая держит рог в руке (рис. 370:2). Этот образ сохранялся в сознании людей на протяжении многих тысяч лет. Рог в руке держат античные богини, женские каменные идолы у древних германцев и тюрков (131, с. 281). Рог имел значение символа изобилия в античные время. Можно предположить, что и в палеолите рог был символом изобилия, ибо является характерной частью животного, служившего вожделенной добычей для палеолитических охотников. Может быть, еще в палеолите бык считался символом земли и источником мужского плодородия, причем последнее ассоциировалось с плодородием земли, которое могли осознавать люди еще до возникновения земледелия. И женское божество, и бог в обличье быка существовали еще в палеолитических верованиях. В таком случае на рис. 370:2 изображена богиня с символом своего супруга, и вся композиция выражает идею единения женского и мужского начал природы, обеспечивающего продолжение жизни. Этот барельеф в свое время был окрашен в красный цвет – цвет бога земли, - что тоже, видимо, символизировало идею связи богини и бога.

На этом палеолитическом изображении женщина держит в руках рог таким образом, что он выглядит ритоном. По сообщению средневековых западноевропейских авторов, идол Свентовита у прибалтийских славян имел в руке рог, который наполнялся вином. Древнегреческие и древнеиндийские данные показывают, что хмельной напиток был атрибутом бога земли. До сих пор на Кавказе существует обычай в торжественных случаях пить вино из рога; видимо, подобный ритуал существовал еще в палеолите.

Нынешний обычай отмечать то или иное событие возлиянием имеет древнее религиозное происхождение. Северокавказские горцы (дагестанцы, чеченцы, ингуши, осетины) раньше не употребляли алкогольные напитки в быту, но при культовых обрядах у них пить считалось обязательным. Древние люди относили все непонятное за счет действия сверхъестественных сил. Поскольку при вкушении хмельного возникают необычные ощущения, в пьянящих напитках видели некую магическую субстанцию. Поэтому пили при культовых действах, откуда и произошел обычай отмечать праздники пьянством.

Эпоха неолита дает обилие женских статуэток. Они нередко изображают беременных или рожающих женщин. Кажется само собою разумеющимся, что перед нами – фетиш деторождения, образ матери-родительницы. Авторы публикаций на эту тему обычно не сомневаются в том, что неолитические женские статуэтки изображают богиню плодородия. Но почему в ряде случаев женские статуэтки неолита изображают демоническое, устрашающее существо? Почему женские идолы того времени имели хтонический характер (их находят в погребениях, они устанавливались на могилах)?

Древние изображения, а также дошедшие до нас мифы говорят и о других особенностях женского образа эпохи неолита. Вследствие этого исследователями предполагается специализация женских мифологических существ: одни якобы выражали идею плодородия, другие представлялись образами покровительницы охоты, третьи – гениями домашнего очага, четвертые – охранительницами покоя умерших и т.п. (351, с. 97-99), Было высказано мнение (как обычно бездоказательное, но уверенное), что эти женские божества синкретизировались в эпоху античности в образе Великой матери (26, с. 102). Но античное время, наоборот, как раз характерно множеством богов и богинь, а образ Великой богини был уже тогда архаичным.

Может быть, русский автор книги, на которую сделана выше ссылка, почерпнул мысль о синкретизации божеств из заграничной литературы, а может быть, сыграла роль пресловутая общность психологии людей разных культур: эта мысль пришла в голову и другому автору, американцу, при рассмотрении образа шумерской Инанны (738, с. 135), которая считалась источником добра и зла, госпожой неба, подательницей деторождений и покровительницей битв. Однако это суждение умозрительно. Так только кажется. Исследование говорит о том, что процесс шел в противоположном направлении – от многогранных образов богини неба и бога земли к расщеплению их на специализированные мифологические персонажи…

В Дагестане встречаются изображения женских фигур, зачастую схематизированных до неузнаваемости (что было характерно также для изображений богини еще в эпоху верхнего палеолите (4, с. 103)). На многих из них есть знак женского пола (рис. 371:1-7). Другие снабжены боковыми вставками в виде шевронов (рис. 371:8,9), что напоминает одну из эмблем богини (см. рис. 213). В одном из рассматриваемых рисунков (рис. 371:5) фигурирует рука – символ богини; в другом (рис. 371:8) над головой фигурки проставлен кружок – знак неба, соответственно другим случаям, когда знак неба обозначался на голове или над головой богини (см. рис. 372:3,4; 390:5)…

Древние культы включали в себя ритуалы, направленные на обеспечение плодородия в соответствии с простым, прямым, бесхитростным взглядом на вещи человека прошлых эпох. Зачатия предшествует совокупление – это понятие находило отражение в культовых действиях. Думается, что одним из таких действ было качание женщин на качелях, что, судя по всему, должно было имитировать половой акт. Такой смысл проявляется в особенностях соответствующего ритуала. При раскопках на Крите был найден макет качелей с женщиной. Древние не делали игрушек для забавы, в данном изделии следует видеть культовый предмет. Качанию девушек на качелях придавалось религиозное значение в Древней Греции, Риме, в народных обрядах жителей позднейшей Европы, причем девушку должен качать молодой человек, ее нареченный (843в, с. 146-150), примечательно, что считалось неприличным качаться совместно девушке и парню (232в, с. 331). На одном древнегреческом изображении женщину качает на качелях сатир (800, табл. 37). В Греции и теперь принято ставить качели у дома молодоженов, причем песни распеваемые при качании, имеют эротический смысл…

Санскритское devi “богиня” и славянское deva “девственница”, по-видимому, этимологически взаимосвязаны (одни лингвисты эту связь признают, другие отрицают)…

Во всем мире у примитивных племен существовало мнение, что танцующего вдохновляет святой дух (833, с. 88). Исторически в истоках танца – различные моменты, психофизиологические, культовые. В процессе развития древних культур танец стал религиозным ритуалом. Примечательно сообщение об обычае, по которому подле танцующих стояли старики с луками, грозя покарать смертью того, кто допустит ошибку (833, с. 219). Согласно старому индийскому представлению, танцевание без предварительной молитвы считалось деянием вульгарным (833, с. 223). Раннее христианство осуждало танцы не из аскетических соображений (ведь не все они выражали веселье, были танцы чисто ритуальные, в том числе и траурные), а потому, что рассматривало танцы как элемент языческой обрядности. Ряд данных свидетельствует, что ритуальные танцы были особенно характерны для неолитической религии и в особенно для обрядности, связанной с культом Великой богини. Шумливая (как выразился Гомер) Артемида считалась заядлой плясуньей; греческая поговорка гласит: “Где только не танцевала Артемида!” (801, с. 433). Древнегреческая богиня часто изображена танцующей или в сопровождении танцующих. Исступленными танцами сопровождался культ Кибелы. По верованиям чеченцев, пляска – любимое занятие женских духов, от которых зависит успех или неуспех охоты (131, с. 115,116).

Неолитическая богиня представлялась не только экзальтированной плясуньей. У нее вообще буйный нрав. В частности, она воительница…

В памятниках древности известны и другие примеры вооруженной богини. Вспомним прежде всего об Афине; но она не одинока в своем роде. Афродита считалась богиней не только любви, но и войны, так же как и Иштар-Астарта-Анат, имя которой, зафиксированное в хурритских и угаритских текстах, Шаушка, этимологизируют от хуритского sauri “оружие”. У кельтов тоже была богиня войны; отсюда символ Великобритании – вооруженная женщина. Древнеегипетская богиня неба Нут изображалась с луком и стрелами в руках. Воительницами считались богиня-мать в дравидийской Индии, китайская “царица неба”, японская богиня солнца, богиня-мать в мифологиях доколумбовой Месоамерики (378в, 440). Неолитическая Великая богиня, к которой восходят все эти позднейшие мифологические образы, представлялась воительницей, наверное, потому, что ее палеолитическая предшественница была покровительницей охоты, т. е. вооруженных действий, а также, вероятно, в связи с тем, что считалась существом свирепым…

Богине был посвящен пятый день недели в древней Месопотамии, в Европе, Передней Азии, на Кавказе. У германцев пятница считалась днем Фрейи (отсюда нынешнее название пятницы в германских языках), у русских и грузин – днем св. Параскевы, у осетин – днем св. Марии. Католики называют пятницу “днем рыбы” (одним из символов богини была рыба – см. рис. 335:1) и “днем Венеры” (737, с. 1).

В средневековой Западной Европе пятница считалась несчастливым днем. Это связывалось с легендой о том, что в пятницу был распят Христос; в дохристианские времена существовал обычай совершать казни в пятницу (744а, с. 611), что следует рассматривать как акт жертвоприношения богине.

У многих народов предпочитали не работать в пятницу, чтобы не навлечь на себя гнев богини (именно так объясняют этот обычай в России). В языческой Руси пятница была общепризнанным нерабочим днем, а женщины соблюдали пятницу еще в 19 в. В славянских представлениях о Параскеве-Пятнице сохранилась память о неолитической богине: к Пятнице обращались с молитвами о дожде, она считалась покровительницей деторождения и в то же время госпожой умерших (314, с. 72). Поскольку богиня считалась злобной, у русских существовало поверье о том, что в пятницу нельзя смеяться, не то в старости будешь много плакать (315, с. 223). Богиня была своенравной, непонятным образом меняла свое настроение, свои действия…

Искусство прядения и изготовления тканей было одним из приобретений человечества в эпоху неолита. Поскольку изготовляли пряжу и ткани женщины, эти занятия ассоциировались с богиней. На Руси Параскева-Пятница считалась покровительницей прядения. У таджиков Дэви Сафед , что значит “белая богиня – покровительница прях, которые почитали ее по пятницам, воздерживаясь в этот день от работы (378а, с. 417). Согласно греческим преданиям, Афина научила людей ткацкому искусству. У некоторых народов сохранились свидетельства того, что паук считался существом, связанным с богиней; очевидно, это потому, что от “ткач”. В некоторых мифах говорится, что мир был соткан (816, с. 172). В Македонии на языческое новогоднее празднество пекли в форме ткацкого чеснока; считалось, что оно влияет на деторождение (216, с. 254). В Грузии при появлении в доме болезни женщины воздерживались от шитья, вязанья, прядения (12, с. 390). По старорусскому поверью, кто во время Рождества увидит веретена, тому грозит летом частая встреча со змеями. Любимое занятие кикимор, родившихся от связи демонического змея и облачных дев, - прясть и шить (41с, с. 132,136).

Богине-пряхе приносили в дар кусок ткани. А одним из главных воплощений богини было дерево. Отсюда обычай (существующий на Кавказе до сих пор): во исполнение желаний или просто ради соблюдения традиции привязывать обрывок ткани к ветвям дерева, которое считается священным.

Кусок ткани стал одним из олицетворений богини, ее символом. В древности культовые символы прикрепляли к шесту, чтобы удобнее было при религиозных церемониях носить их и устанавливать в качестве почитаемых эмблем. Одной из таких эмблем был кусок ткани, прикрепленный к шесту. Так возник флаг, первоначально – эмблема богини. В Древнем Египте изображение флага стало иероглифом понятия “божество” (652, с. 137). По свидетельству автора прошлого века, в Осетии человек, пришедший проститься с умершим, втыкал в щель между камнями стены возле него флажок – палочку с привязанной к ней тряпочкой. Древнегерманское flag – слово неясного происхождения, которое помимо значения “флаг” имеет и другие примечательные значения: птичье перо; оскорбительное название женщины. Надо полагать, что слово flag этимологически связано с именем злой феи скандинавских легенд Флага.

По-видимому, с образом богини ассоциировалась ткань в ее первичном состоянии, т. е. неокрашенная. В качестве посвящения божеству служил кусок именно такой, т.е. белой ткани. ..

В русских народных танцах женщина держит в руке белый платок (это не носовой платок, ибо такой принадлежности туалета в народе не было). У ингушей при отправлении языческого обряда носили белый флаг, а жрец облачался в белые одежды; такой обычай существовал и в Древнем Иране (869, с. 154). Белую одежду носили кельтские друиды. У хеттов цветом ритуальной одежды был белый (29, с. 54, 56). У евреев в древности священник совершал богослужения в белом облачении, а миряне носили белую одежду в дни религиозных празднеств; теперь мужчины одевают белые рубашки в Йом-Кипур и на Пасху. У западных славян женское чучело, называемое Смертью или Мореной, одевали в белое платье (204, с. 105). В русских заговорах упоминается некая Белая баба (553, с. 142). В кавказском эпосе о легендарном народе нарт белый цвет связан с образами женских персонажей. Уподобляясь богине, покровительнице брака, невесты и теперь облачаются в белое (а также надевают на голову венец, символ богини, к которому прикреплена ниспадающая фата, символизирующая дождь).

В связи с тем, что люди умирали, как считалось, по воле богини, белый цвет ассоциировался со смертью. Белый цвет – символ траура на Востоке (в Европе траурным стал черный, который, наряду с красным, представлял бога преисподней). В народных поверьях, персонифицированная смерть представляется в белом одеянии. Не только у евреев и мусульман, но и у европейцев заворачивали покойника в белую ткань. Даже американские индейцы хоронят в белом саване (682х, с. 11). Н а Украине существовал обычай отвозить покойника на белых волах (28, с. 136). В России было принято опускать гроб в могилу на неокрашенных холстах, которые уже не приносят домой, у могильному кресту прикрепляли кусок полотна или платок, а при кончине кого-либо из членов семьи вывешивали из окна избы полотенце, которое затем отдавали нищим (41с, с. 275-277). В Дагестане и теперь принято устанавливать флаг, обычно белый, на могиле или на месте гибели близкого человека. В России до сих пор обивают женский гроб белой тканью (а мужской – красной)…

В ряде случаев с образом Великой богини связывался и красный цвет. В числе найденных неолитических женских статуэток встречаются окрашенные в красный цвет. У майя верховная богиня представлялась красного цвета. В Осетии богиня Аларды представлялась то белой, то красной. Отнесение к образу Великой богини красного цвета имеет, видимо, ту же причину, что и перенесение на нее змеиного облика ее супруга, бога земли. Могла быть и другая причина. На некоторых неолитических женских статуэтках нанесены красной краской пятна и полосы, что, как и сплошное их окрашивание в этот цвет, могло выражать пожелание связи бога и богини – связи, которая должна была обеспечить плодородие…

Памятники искусства эпохи неолита и бронзы изобилуют изображениями птиц. Судя по тому, что птица бывает помещена в овале (778в, с. 327) или в зубчатом диске (рис. 377:4), она представляла небо. В Дагестане птицы в геральдических композициях изображались с розетками (символами богини неба( на крыльях (см. рис. 348:4, 325:1). У народов всего мира, вплоть до аборигенов Австралии, птицы считались божественными существами. Исследователь древних культур Э. Тейлор по этому поводу замечает: “Бог неба обитает в небесной области, и поэтому какой же образ может более подходить к нему и его посланникам, как не образ птицы” (524, с. 239). Символом греко-римского бога неба Зевса)Юпитера была птица (533, с. 129). У литовцев апрель был посвящен богине Мильде, а у римлян май был посвящен Майе; в древнем литовском календаре апрель и май обозначались схематическим изображением птицы (134, с. 7, 8).

В Дагестане есть средневековое изображение птицы с женскими грудями (см. рис. 186:3). Неолит дает много изображений полуженщины-полуптицы; они были распространены от Европы (800, табл. 50) до Индии (690, с. 148). М. Гимбутас, анализируя такие изображения (рис. 377:1,2), доказывает, что они представляли богиню (709, с. 136). Богиня-птица, очевидно, была богиней неба; и действительно, у народов Древнего Востока женское божество часто характеризовалось эпитетом “госпожа неба”. Памятники палеолита свидетельствуют, что еще тогда существовало представление о связи образов женщины и птицы (518, с. 252). Палеолитическое изображение птицы на верхушке шеста (рис. 378:2) может быть эмблемой богини неба в образе птицы – символом, идентичном диску на шесте (см. рис. 40:7). Шумерское божество Анзуд или Им-Дугуд, воплощавшее одновременно доброе и злое начала, представлялось птицей и изображалось средним элементом священной триады (378а, с. 83); это тоже свидетельствует о том, что Великая богиня представлялась птицей…

Немецкая Перхта, богиня-пряха, представлялась имеющей гусиные лапы (41с, с. 188). С крыльями и птичьими лапами изображалась Иштар (852, табл. 463), У ранних христиан богоматерь представлялась крылатой. Шумерская богиня неба Инанна представлялась крылатой (750, с. 33). Древнеегипетская богиня неба Нут тоже представлялась крылатой (рис. 477:6) (обратим внимание на то, что на ее голове стоит сосуд; это та же хозяйка небесных вод, что и на рис. 379:1). Древнегреческие боги