Скачать

Борьба за власть на Урале в годы революции и гражданской войны

Современная эпоха породила интерес к альтернативам общественного развития, к рассмотрению нереализованных возможностей на историческом пути России. Переживаемая нашим обществом переломная эпоха заставляет внимательно вглядываться в те периоды российской истории, когда перед страной также стоял выбор: по какому пути идти? Нередко сейчас можно услышать мнение о том, что наше время напоминает то, которое Россия переживала в 1917г. В этом мнении имеется рациональное зерно, хотя надо признать, что сейчас Россия находится совершенно на ином уровне социального, политического и экономического развития, но от этого степень сложности решаемых проблем не становится меньшей. Одним из крупнейших промышленных регионов страны в начале ХХ в. продолжал оставаться Урал. Его особенностью было то, что на данной территории чётко проявились все противоречия, характерные для страны в целом. Здесь был современный капитализм в промышленности и патриархальное сельское хозяйство; современные монополистические объединения, банковский капитал, в том числе иностранный, сочетались с системой горнозаводских округов, объединявших старые, построенные ещё во времена Строгановых и Демидовых заводы; промышленный пролетариат работал на заводах вместе с мастеровыми и полурабочими-полукрестьянами. В начале ХХ в. все эти противоречия обострились в связи с модернизацией, которую переживала Россия. Февральская революция 1917г. – событие, которое до начала 30-х гг. было „красным днём” в советском календаре. С одной стороны, этот месяц подвёл черту под многовековой русской историей и историей самодержавия, с другой стороны, открыл путь для демократического развития России. На несколько месяцев страна стала самой свободной в мире: были провозглашены гражданские свободы, созыв Учредительного собрания, отмена смертной казни, амнистия, прекращение всяческой сословной, национальной и религиозной дискриминации, свобода печати и другое. В течение длительного времени гражданская война в России трактовалась в соответствии с установками Краткого курса ВКП (б) согласно которым гражданская война являлась формой борьбы между диктатурой пролетариата были представлены как „иностранная военная интервенция против Советской власти, поддержанная контрреволюционными мятежами врагов Советской власти внутри страны”1. Была ещё одна характерная интерпретация гражданской войны с позиций „ Краткого курса” как „войны рабочих и крестьян, народов России против внешних и внутренних врагов Советской власти”2. Это отражало схематизацию сути и внешнего хода событий, сводило их к столкновению эксплуататоров и эксплуатируемых. Иные подходы и оценки отсекались. Ещё во второй половине 20-х годов вышло немало относительно самостоятельных исследований по гражданской войне. Один из авторов – С.А. Алексеев – на базе большого фактического материала классовые силы в гражданской войне разделил на три группы: две, активно противостоящие друг другу – городская и сельская буржуазия – с другой стороны, пролетариат и деревенская беднота – с другой; в качестве третьей, количественно самой большой, он представил мелкую буржуазию. Подобные взгляды в „Кратком курсе” развития не получили. Напротив, была подхвачена и максимально задействована проявившаяся в литературе сразу после гражданской войны методика, по которой любые факты оценивались в победителей. По существу, о гражданской войне была создана легенда, где величайшие по трагизму народные испытания подменялись лубочными победами над белыми. В художественной литературе реализм в описании гражданской войны, проявившийся в 20-е годы в прозе М. Шолохова, М. Булгакова, Ал. Толстого, И. Бабеля, в последующее время также был вытеснен литературно-политической конъюнктурой. У авторов, писавших о гражданской войне, находясь в эмиграции, выявились совсем иные подходы. Они представляли события 1917-1920 годов как разгул анархии, „новую реакцию” русской смуты. В таком ключе писали В.В. Шульгин, П.Н. Милюков и другие. Генерал А.И. Деникин свои описания гражданской войны прямо назвал „Очерками русской смуты”. Существенно, что эмиграцией гражданская война, её смысл и уроки были проанализированы самым тщательным и глубоким образом. Выходили многотомные издания: в Берлине - „Архив гражданской войны”, „Белое дело”, в Париже - „Белый архив”, в Праге - „Вольная Сибирь” и „На чужой стороне” и другие. С середины 50 – х. годов в советской историографии и литературе начался процесс постепенного расширения тем и сюжетов, касавшихся событий 1917 – 1921 годов. Возвратилось понимание особенной роли крестьянства в войне. Большинством авторов отбрасывались установки „Краткого курса”, но сохранялись – во многом благодаря идеологической цензуре – односторонность оценок и выводов. Во второй половине 80–х годов происходит смена качества в концепциях и оценках со стороны многих историков – специалистов по гражданской войне. К примеру, доктор исторических наук Г. Иоффе открыто признал изменение своих взглядов на многие проблемы. О заметной эволюции взглядов на гражданскую войну свидетельствуют труды довольно многих авторов. Современная историография и публицистика включает в себя широкий спектр подходов и концепций по проблемам гражданской войны. Ю. Фельштинский суть гражданской войны объясняет авантюризмом большевиков и их бесцеремонностью в выборе политических средств. Их политику он называет „безумием во имя идеи”. Писатели А. Знаменский, В. Солоухин, публицисты Г. Назаров, В. Лосев, В. Кожинов считают гражданскую войну результатом резкой активизации антигосударственных, антипатриотических сил, среди которых они выделяют евреев, занимавших ведущие посты в большевистском партийно-государственном аппарате. С подобными позициями не согласны такие исследователи, как А. Козлов, П. Голуб, Ю. Геллер, Н. Ефимов, В. Устинов и другие. А. Козлов утверждает: „Гражданскую войну как резкое обострение классовых противоречий в конкретных исторических условиях едва ли кто мог тогда предотвратить”. Разница во взглядах на гражданскую войну даёт о себе знать и на уровне массового сознания, то есть „отзвуки” событий 1917 – 1921 годов до сих пор в какой-то степени раскалывают общество. Многие историки и литераторы сегодня, осознавая пагубность подобного раскола, высказываются „с позиций национального примирения”. Историк В. Бортневский высказывался так: „ Считаю логичным утверждать, что гражданская война в России была и подвигом, и трагедией, как для победителей, так и для побеждённых”. Писатель Ю. Власов в таких оборотах представил своё видение гражданской войны: „Русский народ рванулся к счастью, к жизни без хозяев, наживы и проститутов всех мастей, к жизни по справедливости – и расшибся. Это жертва во имя человечества. Ценой этой жертвы человечество обрело бесценный опыт, Опыт оплачен неземными страданиями большого и светлого народа” Писатель Б. Васильев призывает „понять, что гражданская война есть ни с чем не сравнимая народная трагедия, в которой никогда не было победителей, и постичь, что братья, столь щедро и долго проливавшие кровь друг друга, сражались за Россию. За её завтрашний день, который каждая из сторон видела и понимала по-своему. Пусть над красным и белым обелисками вознесёт мать Россия венок скорби и уважения. Тогда придёт покаяние. И только тогда закончится гражданская война”. Историография Урала была также представлена в работах перечисленных выше авторов. Хотелось бы отметить и уральских писателей, уделявших большое значение истории гражданской войны на Урале. Получили отражение вопросы борьбы трудящихся Урала в тылу врага в работах О.А. Васьковского „Екатеринбург в годы военной интервенции и гражданской войны”, Н.К. Лисовского „Молодые бойцы революции. Комсомол Урала в борьбе за власть Советов”, П.С. Лучевникова, Р.М. Рубинштейна, Л.М. Спирина, Константинова С.И. и других. Среди исследователей гражданской войны и военной интервенции на Урале О.А. Васьковский выделялся интересом к социально-политическим аспектам истории этой проблемы. Он одним из первых глубоко обосновал политическую позицию крестьянства в годы гражданской войны. Подчёркивая своеобразие расстановки классовых сил на Урале в этот период, он доказательно возражал исследователям, относившим окончательный поворот основной крестьянской массы на Урале в пользу советской власти к осени 1918г. по мнению О.А. Васьковского, в это время среднее крестьянство продолжало колебаться, занимало или выжидательную позицию, или даже активно поддерживало белое движение. Изучая социальную политику советской власти, историк обратил внимание на то, что далеко не все слои не только крестьянства, но даже и рабочего класса Урала приняли и поддержали её, особенно на первом этапе гражданской войны. Учёный подчёркивал, что причины серьёзных колебаний трудящихся деревни коренились не только в буржуазной природе мелкого собственника, но и в крупных просчётах социальной политики большевиков. Этот, базирующийся на солидных источниках, согласованный с реальными фактами подход к изучению проблемы имел исключительно важное значение для понимания революционных событий, логики военных действий, причины поражений и побед противоборствующих сторон. Источниками в изучении данной проблемы является периодическая печать. Это, прежде всего и главным образом газеты рассматриваемого периода, отчасти и более позднего времени. В ходе изучения темы используется также и мемуарная литература. Опубликованные воспоминания отражают отдельные стороны и этапы борьбы подпольщиков и партизан ряда организаций и отрядов, в которых они состояли.


Глава 1. Гражданская война на Урале. Революция 1917 года на Урале Приход большевиков к власти

Февральскую революцию 1917 года часто называют „телеграфной” и в этом есть доля истины. При получении известий о событиях в Петрограде в большинстве губерний в России так же признавалась новая власть. На Урале большинство царских губернаторов и лиц из их окружения без всякого сопротивления дали себя арестовать. Их место заняли земские деятели, ставшие комиссарами Временного правительства. В Пермской губернии пост комиссара занял Калугин, в Уфимской – Кропачинский. Арестован Пермский губернатор – М.А. Лозина – Лозинский и его ближайшие сотрудники должны были пойти под суд, но были амнистированы Временным правительством. На всём большевистском Урале только в Челябинске начальник гарнизона генерал Кореев отказался признать новую власть и объявил о введении чрезвычайного положения в городе. Однако злополучный генерал был тут же арестован собственными солдатами. Новыми органами власти на местах стали земские органы, заменившие собой старый аппарат. Однако с первых же дней революции стали возникать и другие органы: Советы, Комитеты Общественной Безопасности, фабрично–заводские Комитеты, профсоюзы и так далее. Советы и КОБЫ также претендовали на власть. Долгое время историки утверждали, что в регионе, как и во всей стране, сложилось двоевластие, но последние исследования показывают, что дело обстояло не так. Уже в первые месяцы существования Временного правительства на местах прошли выборы губернаторов, уездных комиссаров, председателей земского управления и городских Дум. На Урале большинство этих постов оказалось в руках умеренных социалистов, то есть эсеров и меньшевиков. Представители этих же партий доминировали и в Советах, поэтому Советы чаще всего действовали в полном согласии с официальными органами власти. Революция принесла политические свободы. Черносотинская монархическая партия и группировки исчезли, политический спектр сместился влево, доминирующим в регионе стало влияние умеренных социалистов. Уральские эсеры, принимая в свои ряды оптом целые роты, батальоны, деревни, заводы, стали самой массовой партией Урала. Их численность достигала 150 тысяч человек. Однако ярких фигур лидеров среди Уральских эсеров практически не было, так, например Пермскую организацию эсеров возглавлял прапорщик Нагель и Константиновский, солдаты Павлов и Фёдоров. Основной костяк эсеркой организации составляли крестьяне, солдаты, чаще всего безграмотные и политически невежественны. Однако эсеры действовали в тесном контакте с уральскими меньшевиками, среди которых было немало представителей интеллигенции. Так Уфимский меньшевик – юрист Ахтямов, Оренбургский – теоретик марксизма Семёнов–Булкин, Тагильский – инженер Козлов и учитель Словцов. Численность уральских меньшевиков значительно уступала численности эсеров и летом 1917 года доходила до 13 тысяч человек. Значительно меньшей по количеству, но наиболее политически активной была кадетская партия народной свободы. Уральские кадеты включали в себя сливки региональной интеллигенции, например, в Пермский орган входили профессора Университета – Матвеев, Покровский, Петровский–Поленов, Вернадский, преподаватели лицеев и гимназии Несслер, Потоцкий, врач Иванов. Однако наиболее яркой фигурой среди уральских кадетов, их признанным лидером был инженер из Екатеринбурга, владелец фабрики и директор городской электростанции, – Лев Афанасьевич Кроль. Уральские кадеты насчитывали 3,5 тысяч человек. Также немногочисленной, но от месяца к месяцу наращивавшее своё влияние, была партия большевиков. В начале марта, вскоре после выхода из подполья, на Урале было всего 500 сторонников Ленина, но уже к середине апреля, когда большевики провели свою первую Уральскую конференцию, их было не менее 12 тысяч человек, а к осени 1917 года 35 тысяч человек. Среди руководителей уральских большевиков выделялись юрист Крестинский, инженеры Лукьянов и Кузьмин, Филипп Голощёкин и другие. Большевики развернули упорную борьбу за влияние на массы, в первую очередь путём критики всех мероприятий Временного правительства. Играя на ухудшении материального положения народа, они непрерывно повышали свой рейтинг. Особенно быстро росло влияние большевиков в Советах. Если в апреле 1917 года уральские большевики возглавляли только 20 % Советов региона, то в октябре – 61 %. На сторону большевиков постепенно переходили представители эсеров и меньшевиков. Упорное сопротивление большевикам оказали кадеты, поддерживаемые предпринимателями Урала. Финансовую помощь антибольшевистским организациям оказал Совет съездов горнопромышленников Урала, сосредоточивших в своих руках наиболее крупных уральских горнозаводчиков. Председателем Совета был российский экономист, член кадетской партии Николай Николаевич Кутлер. К осени 1917 года массовое народное недовольство достигло пика. Не были решены главные проблемы (аграрная, войны). Экономическое положение и России и всего региона в целом ещё ухудшилось. До Урала дошли сведения о приходе большевиков к власти в Питере. В большинстве районов Урала Советы стали признавать новую власть и смещать органы Временного правительства. По темпам установления Советской власти Урал делился на три части:

Средний Урал – сопротивления не было или было очень слабое, носило мирный характер. Западный Урал – мирное сопротивление, но по времени длилось дольше. Южный Урал – большевизм столкнулся с яростным вооружённым сопротивлением. Основной силой противоборства большевикам стало Оренбургское казачество под руководством атамана Александра Ильича Дутова. Он сразу заявил о непризнании большевиков, ввёл в Оренбурге и окрестностях военное положение. Был организован Комитет защиты Родины и революции, в который вошли все партии, кроме большевиков. Поддержку Дутову оказали и представители национальной организации казахов и башкир. Местные большевики пытались сопротивляться. Их возглавил С. Цвиллинг. У Дутова армия насчитывала 15 тысяч человек. 14 ноября 1917 года ночью в Караван–Сарае состоялось подпольное совещание Военного Революционного Комитета (ВРК). На нём были разработаны планы свержения власти Дутова, распределены роли РВК, но большевики были подвергнуты аресту. Их избили, бросили в тюрьму. 12 декабря 1917 года на тюрьму был совершён налёт. После неудачи в Оренбурге, большевистская центральная власть стала стягивать отряды со всей России для борьбы с Дутовым. В конце декабря большевики начали наступать на Оренбург, но были отбиты. 13 января 1918 года они предприняли новое наступление. 18 января Оренбург был взят. Дутов какое–то время оборонялся, а затем ушёл в Тургайские степи. Одной из причин победы „красных” было то, что Дутова поддержало не всё казачество. За ним шли юнцы и старики, а фронтовики были настроены или нейтрально, или за „красных”. Победители развязали антиказачий террор, поэтому к концу весны ситуация в Оренбурге накалилась. О влиянии партии большевиков на Урале говорят итоги выборов в Учредительное собрание в ноябре 1917 году. По трём уральским губерниям – Оренбургской, Пермской, Уфимской: большевики – 16,4 %, а умеренные эсеры – 57,8 %. Тем не менее, к концу апреля 1918 года большевики прочно утвердили свою власть на всём Урале. Они создали единую систему Советов, объединив в январе 1918 года Советы рабочих солдатских депутатов и деревень. Создав органы ЧК, они начали формировать отряды Красной Армии. В конце 1917 года – начале 1918 года большевики провели национализацию большинства частных горнозаводских округов, банков и так далее. Эти мероприятия встретили поддержку со стороны больше части рабочих и городских низов. Сложнее пришлось аграрникам. Конфискация помещичьих имений слабо сказалась на положении больше части крестьян, так как на большей части Урала помещичьих имений не было. Прирост земли уральских крестьян составляет не более 8 – 11 %. Введение в начале мая продовольственной диктатуры больно ударило по уральскому крестьянину. Государство вводит твёрдые цены и запрет спекуляции, вводятся продотряды. Массовая ненависть к большевикам добавляется из–за „похабного” Брестского мира. В результате к концу мая 1918 года регион напоминал пороховую бочку. Такой искрой стало восстание чехословацкого корпуса 25 мая 1918 года. Чехословацкий корпус, сформированный ещё до Октябрьского переворота, состоял в основном их военнопленных. Он насчитывал около 45 тыс. человек и был хорошо отмобилизован. Солдаты и офицеры корпуса рассчитывали выбраться из России, принять участие в борьбе с Германским блоком и вернуться на родину. Советское правительство официально дало разрешение на эвакуацию корпуса через Владивосток, но с её началом стало чинить препятствия. Эшелоны корпуса были остановлены. Восстание корпуса было спровоцировано приказом наркома по военным и морским делам Л. Д. Троцкого о его немедленном разоружении. Эпицентром конфликта явилось столкновение между чехословаками и советско-венгерским формированием в середине мая в Челябинске и попытка разоружения первых, предпринятая уральским руководством. Эта попытка не увенчалась успехом, вылилась в авантюру. В создавшейся ситуации чехословацкий корпус был использован его руководством и Антантой для борьбы с большевистским режимом и превратился в находящуюся внутри страны интервенционистскую силу. Выступив 26 мая в Челябинске, чехословаки захватили город. Успех был развит во всех направлениях вдоль железной дороги. Челябинск надолго превратился в центр руководства корпуса. Здесь размещалось и его командование. Челябинской группой почти в 9 тыс. человек командовал русский полковник, в дальнейшем генерал-лейтенант С.Н. Войцеховский. Выступление чехословаков, в большинстве своём настроенных демократически и в силу этого быстро сблизившихся с эсеровско-меньшевистской оппозицией большевизму, послужило сильнейшим толчком для восстаний во всех губерниях Урала, в которых участвовали представители широких слоёв населения. Крупнейшими из них были Невьянское, Саткинско-Златоустовское, Ижевско–Воткинское. На вооружённую борьбу поднялись жители Невьянского, Нейво–Рудянского, Нижне–Тагильского, Верхне–Тагильского, Калатинского, Шемахинского, Надеждинского, Мотовилихинского, Колчеданского, Камбарского, Верх–Исетского, Суксунского, Полевского, Северского заводских посёлков, Ирбита, Шадринска, Перми, Ижевска, Екатеринбурга, Сарапула, Златоуста, Стерлитамака и других городов, множества уездов уральских губерний. Помимо района Челябинска – Златоуста, крупнейшим очагом гражданской войны на Урале вновь стал его юг, ибо потерпевшие поражение казаки полковника А.И. Дутова вновь консолидировали силы, сформировали ряд полков, освободили многие станицы и посёлки и повели борьбу за Оренбург и другие города. Во главе казачьих и других повстанческих сил, находившихся к северу, встал генерал – лейтенант М. В. Ханжин. С востока на Урал наступали повстанцы Зауралья и Сибири, на ходу формировавшиеся регулярные части. В отличие от красных, противостоящие им войска действовали разрознено, как правило, несогласованно. После создания в Уфе Директории – единого правительства – и назначения её члена генерал-лейтенанта В. Г. Болдырева Верховным главнокомандующим войсками с 23 сентября 1918г. они объединились, их действия стали скоординированными. Борьба носила ожесточённый характер. Длительные и упорные бои развернулись в районе Нижнего Тагила, Кушвы и Кунгура. Около года на большей части территории Урала существовала антибольшевистская власть. За это время сильно возросла безработица, задержки по заработной плате. Антибольшевистские правительства и чехословаки для защиты режима осуществляли репрессивную политику, хотя она была выборочной, направленной против тех, кто включался в активную борьбу против них. Всё это привело к недовольству рабочего класса, к его активной деятельности, направленной на свержение Приказы о предании военно-полевому суду пленных из числа добровольно вступивших в Красную армию подписывал адмирал Колчак. Расправы с восставшими против колчаковцев деревнями устраивал в 1919 г. генерал Майковский. Белочехи в своём меморандуме писали: “Под защитой чехословацких штыков местные русские военные органы (имеются в виду колчаковские) позволяют себе действия, перед которыми ужаснётся весь цивилизованный мир. Выжигание деревень, избиение мирных русских граждан…расстрелы без суда представителей демократии по простому подозрению в политической неблагонадёжности составляют обычные явления”.


Глава 2. Начало гражданской войны

2.1 Белый Урал

Боевые действия гражданской войны на Урале можно разделить на два основные этапа: Май 1918- весна 1919 годов. Весна – лето 1919 года. С мая по ноябрь 1918г. боевые действия шли с перевесом антибольшевистских сил за несколько недель белочехи и примкнувшие к ним антибольшевистские отряды очистили от Красного террора Дальний восток, Сибирь, большую часть Украины и Поволжье. Уже к середине лета большевики начали оказывать упорное сопротивление белым. Был организован Восточный фронт Красной Армии. В августе, продолжая контролировать часть Урала и Поволжья „красные” начали предпринимать первое контрнаступление. А осенью 1918 года добились перелома в ходе военных действий. На освобождение от „красного” террора в России возникло несколько „белых” правительств. Три из них контролировали разные части Урала. Поволжское правительство, Комитет Членов Учредительного собрания (КОМУЧ), находящиеся в Самаре контролируют Уфимскую губернию и большую часть Оренбуржья. Председателем Комуча был Владимир Казимирович Вольский. Это было самое левое правительство. Оно признало итоги аграрного переворота, совершённого большевиками, сохранило Советы и профсоюзы. Самым „правым” было Сибирское правительство, руководителем которого являлся кадет Пётр Васильевич Вологодский. Позднее возникло Уральское правительство в Екатеринбурге под руководством биржевика Павла Васильевича Иванова. Отношение между тремя правительствами были очень сложные. Самарское правительство считалось „красным”, поскольку выступало за признание аграрной реформы, проведённой эсерами. Сибирское правительство было самым правым, реакционным, выступая за полную отмену всех мероприятий. Уральцы занимали промежуточную позицию, но сил и власти у них было немного. Уральское правительство не располагало собственными вооружёнными силами и полностью зависело в этом смысле от Сибири. Сибирское правительство всячески стесняло деятельность уральского правительства, развернула против него таможенную войну, перекрыв поступление продовольствия на Урал, что способствовало возникновению продовольственного затруднения. С помощью экономического давления Сибирское правительство добилось отторжения от Урала и перевода под свою юрисдикцию Шадринского, Камышловского, Златоустовского и Ирбитского уездов. Важное значение для поддержки усилий „белых” имели массовые восстания в тылу у „красных”. Крупнейшим из них стало Ижевско–Воткинское восстание. Рабочие двух важнейших оборонных заводов: Ижевского и Воткинского с августа по ноябрь 1918 года ожесточённо сопротивляются попыткам Красной Армии подавить восстание. Они передали противникам большевиков более 200 тысяч винтовок, что надолго обеспечили сопротивление. Большевики лишь ценой огромных потерь подавили восстание, однако, части повстанцев удалось прорваться на соединение с белыми и до конца гражданской войны в составе белой армии востока России сражались Ижевская бригада и Воткинская дивизия. Отношения между демократическими белыми правительствами Восточной России были очень плохими. Всё это приводило к распылению их усилий в борьбе с большевизмом. Под давлением союзников с 8 – 23 сентября в Уфе прошло государственное совещание, на котором было принято решение об объединении всех трёх правительств в одно, Всероссийское. Оно стало называться Уфимской директорией и во главе его оказался Николай Афсентьев. Однако, ход военных действий показал, что создание единого правительства не ведёт автоматически к улучшению ситуации. „Красные” пришли в себя после первых неудач и с августа по сентябрь стали наносить мощные удары по частям „белых”. Они освободили часть Поволжья и Урала. Значительная часть офицерства, составлявшего костяк белых армий Восточной России считало, что, спасти ситуацию может только военная диктатура. В ночь с 18-19 мая 1918г. В городе Омске (куда переехала директория) был произведён Военный переворот. Большинство членов директории в последствии были высланы из России, некоторые отправлены в республику Иртыш. Вместо Директории власть оказалось в руках верховного правительства России - адмирала А. В. Колчака Правительство Колчака не сумело провести такую политику, которая обеспечивала бы поддержку большей части народа. Первоначально оно пользовалось поддержкой значительной части уральских и сибирских крестьян, средних городских слоёв главным образом потому, что в противовес большевистской диктатуре обеспечивали свободу торговли. Однако вскоре аграрность становится камнем преткновения. Революция всколыхнула чаяния многих народов, и это умело использовали большевики, провозглашая лозунги: „Право нации на самоопределение вплоть до единения”, создавая национальные территориальные образования демократического белого правительства. Так же объявляются права народов России. Большевики начинают пользоваться поддержкой национальной организации Восточной России. Колчак занял непримиримую позицию, считая Россию единой и неделимой и никаких национальных образований в ней быть не должно. Это привело к разрыву между белыми и национальными организациями в восточных районах России. Так, Колчак распускает башкирское национальное правительство Ахметазаки Валидова. Это привело к переходу башкирских конных частей на сторону красных в феврале революции 1919г. В благодарность большевики провозгласили создание Башкирской АССР 23 марта 1919г. Перемена курса не привела к чему- то значительному. Сначала большевики раздали крупные посты, но как только фронт ушёл на восток, начали стеснять деятельность влидовцев, и, в конце концов, после неудачной попытки восстания, последние были уничтожены или оказались в рядах противников. Колчак попытался осенью 1918 и весной 1919 организовать два выступления против красных, однако они имели ограниченный успех. Уже весной 1919г. армия стала терпеть поражение за поражением, в тылу у белых развернулась массовая партизанская и подпольная борьба. Зависимость Колчака от иностранных правительств также оказалась на руку большевикам. К августу 1919г. Урал вновь оказался в руках „красных”.

2.2 Основные участники „белого” движения

А). Дутов А.И. Дутов Александр Ильич родился 5 (17) августа 1879 году в городе Казалинск в Казахстане. Российский военный деятель, генерал-лейтенант (1919), атаман Оренбургского казачьего Войска (1917). Из дворян Оренбургского казачьего Войска. Воспитывался в Оренбургском Неплюевском кадетском корпусе, затем учился в казачьей сотне Николаевского кавалерийского училища. В 1908 окончил Академию Генерального штаба, после чего преподавал в Оренбургском казачьем училище тактику, топографию и конно-саперное дело. Первая мировая война застала его в должности командира сотни 1-го Оренбургского казачьего полка, после участия в боях в 1916 был назначен командиром этого полка. После Февральской революции в марте 1917 на общеказачьем съезде был избран председателем совета Союза казачьих Войск и в этом качестве в июне 1917 возглавлял работу Всероссийского казачьего съезда. В сентябре 1917 войсковой круг Оренбургского Войска избрал его войсковым атаманом и присвоил ему чин полковника. Дутов не признал законность Октябрьского переворота в Петрограде и встал на путь вооруженной борьбы с большевизмом. Вытесненный красногвардейцами в январе 1918 в Тургайскую степь, он к концу года имел под своей командой Отдельную Оренбургскую армию, был произведен в генерал-майоры и назначен походным атаманом всех сибирских казачьих Войск. В 1919 получил чин генерал-лейтенанта. После развала фронта Колчака осенью 1919 Дутов с частью казаков отступил на восток через Семиречье в Китай. Его отряд после тяжелейшего перехода в марте 1920 был интернирован в Суйдун. Атаман стал собирать вокруг себя ушедших в Китай людей, что представляло потенциальную угрозу для Советской власти. Под видом курьера из России в дутовский штаб прибыл чекист, который смертельно ранил атамана Дутова. 7 марта 1921года в Суйдуне (Китай) он умер.

Б). Колчак А.В.

Колчак Александр Васильевич родился 4 ноября 1873 в селе Александровское Петербургского уезда Петербургской губернии в семье штабс-капитана морской артиллерии, в дальнейшем генерал-майора, военного инженера В. И. Колчака. В 1894 году окончил Морской кадетский корпус, произведен в мичманы. В 1894-1900 годах служил на военных кораблях на Балтике, затем на Тихом океане; занимался самостоятельно изучением гидрологии и океанографии, начал публиковаться в научной печати. В 1900 году откомандирован в распоряжение Академии наук. Участник Русской полярной экспедиции (РПЭ) барона Э.В. Толля 1900-1902 годах., один из островов Карского моря был назван в честь Колчака (ныне остров Расторгуева); в 1903 году возглавил поиски Толля, не вернувшегося с острова Беннета; на собаках, затем на вельботе совершил рискованный переход от бухты Тикси до о. Беннета, нашел следы пребывания и научные материалы Толля, но убедился в его гибели. По итогам РПЭ опубликовал ряд специальных работ, главная из которых — «Лед Карского и Сибирского морей» (1909). С началом русско-японской войны, несмотря на хроническую пневмонию и суставной ревматизм, ставшие следствием полярных экспедиций, добился возвращения в Морское ведомство и направления в Порт-Артур, где командовал миноносцем. После сдачи крепости оказался в плену, в апреле 1905 вернулся через Америку в Петербург. Был награжден Георгиевским оружием, орденами Св. Анны 4-й степени и Св. Станислава 2-й степени с мечами. В 1905-06 приводил в порядок материалы Русской полярной экспедиции, в 1906 был избран действительным членом Русского Географического общества и награжден его большой золотой Константиновской медалью за «выдающийся и сопряженный с трудом и опасностью географический подвиг». В 1909-1910 годах экспедиция, в составе которой Колчак командовал ледокольным транспортом «Вайгач», совершила переход из Балтийского моря через Индийский океан во Владивосток, а затем — плавание по направлению к мысу Дежнёва, что стало его последней экспедицией в арктические моря. С 1910 года начальник балтийского оперативного отдела Морского Генштаба, занимался также разработкой судостроительной программы России, сочетая это с преподаванием в Морской академии. Февральская революция поначалу меньше отразилась на Черноморском флоте, чем на других российских флотах. Колчак сам сообщал матросам о ходе событий в Петрограде; 5 марта 1917 года приказал провести парад и молебен по случаю победы революции; вывел флот в море, чтобы продемонстрировать противнику, что он сохраняет боеготовность. Однако под влиянием агитации посланцев «Кронштадтской республики» и общего развития событий в стране делегатское собрание севастопольских матросов, солдат и рабочих 6 июня приняло решение обезоружить офицеров, а Колчака отстранить от должности. Колчак демонстративно выбросил свой кортик в море, заявил о своей отставке и 8 июня выехал в Петроград. В ноябре прибыл в Йокогаму (Япония), где узнал о намерении большевиков заключить мир с Германией. В декабре обратился с просьбой принять его на английскую военную службу. В январе 1918 года отправился на Месопотамский фронт, однако, по дороге был возвращен из Сингапура и по просьбе российского посланника в Китае Н.А. Кудашева отправился в Пекин, был избран в правление Китайско-Восточной железной дороги и отбыл в Харбин. В апреле-сентябре 1918 пытался сформировать объединенные вооруженные силы на КВЖД для борьбы с «германо-большевиками», но натолкнулся на сопротивление японцев и их ставленника атамана Г.М. Семенова. Сложив с себя обязанности члена правления КВЖД, Колчак принял решение пробраться на Юг и примкнуть к Добровольческой армии; в середине октября он прибыл в Омск, где остался, и 4 ноября был назначен военным и морским министром правительства Директории. 18 ноября в результате военного переворота Директория, представлявшая собой блок правых эсеров и левых кадетов, была упразднена и власть перешла в руки ее Совета министров; на его заседании Колчак был избран Верховным правителем России с производством в полные адмиралы. Переворот был произведен не столько самим Колчаком, сколько для Колчака, который был наиболее крупной, всероссийски известной фигурой в Сибири. По его указанию арестованные руководители Директории эсеры Н.Д. Авксентьев, В.М. Зензинов и др. были снабжены крупными денежными суммами и высланы за границу. Власть Колчака признали руководители основных формирований белых в других районах России, в том числе А.И. Деникин (май 1919 года). В руках Колчака оказался золотой запас России, он получил военно-техническую помощь от США и стран Антанты; ему удалось создать к весне 1919 года армию общей численностью до 400 тысяч человек. Высшие успехи армий Колчака пришлись на март-апрель 1919 года, когда они заняли Урал. Однако вслед за этим начались поражения, которые объяснялись как стратегическими и тактическими просчетами (сам адмирал был некомпетентен в военно-сухопутных делах, а его генералы не блистали особыми военными дарованиями), так и более общими причинами — фактическим отказом от решения аграрного вопроса, коррупцией в тылу, атаманщиной, борьбой против колчаковского режима эсеров, партизанским движением, конфликтами и противоречиями с союзниками, в том числе с руководством Чехословацкого корпуса, командующим союзными войсками в Сибири французским генералом М. Жаненом. Колчак упорно придерживался принципа «единой, неделимой» России и в июне 1919 отверг предложение К. Г. Маннергейма двинуть на Петроград 100-тысячную армию в обмен на признание независимости Финляндии, которая уже стала фактом и без его санкции. Колчак своим прошлым, воспитанием и образованием не был подготовлен к роли диктатора в условиях гражданской войны: он плохо разбирался в политических вопросах войны (еще в апреле 1917 считал Г.В. Плеханова эсером), в проблемах государственного управления и был, зависим от добросовестности своих советников. В ноябре 1919 года под натиском Красной армии оставил Омск; в декабре поезд